Неточные совпадения
Сердце мое облилось кровью; пополз я по густой траве вдоль по оврагу, — смотрю: лес кончился, несколько казаков выезжает из него
на поляну, и вот выскакивает прямо к ним мой Карагёз: все кинулись за ним с криком; долго, долго они за ним гонялись, особенно один раза два чуть-чуть не накинул ему
на шею аркана; я задрожал, опустил глаза и начал
молиться.
Катерина Ивановна закусывала губы и сдерживала слезы; она тоже
молилась, изредка оправляя рубашечку
на ребенке и успев набросить
на слишком обнаженные плечи девочки косынку, которую достала с комода, не вставая с колен и
молясь.
— Да, да, лучше, лучше, — подхватила она с увлечением, — как пойдешь
на страдание, тогда и наденешь. Придешь ко мне, я надену
на тебя,
помолимся и пойдем.
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он ходил в церковь
молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все разом напали
на него с остервенением.
— Нет, а вы станьте
на колени и
помолитесь за меня богу. Ваша молитва, может, и дойдет.
— Господи, поскорей бы уж!» Он было бросился
на колени
молиться, но даже сам рассмеялся, — не над молитвой, а над собой.
У одного из алтарей, уставленного высокими подсвечниками и свечами, стоял
на коленях священник и тихо
молился.
Он
молился о ниспослании чуда: о спасении города, о подкреплении падающего духа, о ниспослании терпения, об удалении искусителя, нашептывающего ропот и малодушный, робкий плач
на земные несчастия.
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с боку
на бок, ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет с постели
на колени и начнет
молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
— Все грустит по муже, — говорил староста, указывая
на нее просвирне в кладбищенской церкви, куда каждую неделю приходила
молиться и плакать безутешная вдова.
Ты, может быть, думаешь, глядя, как я иногда покроюсь совсем одеялом с головой, что я лежу как пень да сплю; нет, не сплю я, а думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались
на меня Господу Богу
на Страшном суде, а
молились бы да поминали меня добром.
Дворовый, что у барина
Стоял за стулом с веткою,
Вдруг всхлипнул! Слезы катятся
По старому лицу.
«
Помолимся же Господу
За долголетье барина!» —
Сказал холуй чувствительный
И стал креститься дряхлою,
Дрожащею рукой.
Гвардейцы черноусые
Кисленько как-то глянули
На верного слугу;
Однако — делать нечего! —
Фуражки сняли, крестятся.
Перекрестились барыни.
Перекрестилась нянюшка,
Перекрестился Клим…
У гроба Иисусова
Молилась,
на Афонские
Всходила высоты,
В Иордань-реке купалася…
Вам
на роду написано
Блюсти крестьянство глупое,
А нам работать, слушаться,
Молиться за господ...
Чуть не
молятсяКрестьянки
на нее…
Он
молился о всех благодетелях своих (так он называл тех, которые принимали его), в том числе о матушке, о нас,
молился о себе, просил, чтобы бог простил ему его тяжкие грехи, твердил: «Боже, прости врагам моим!» — кряхтя поднимался и, повторяя еще и еще те же слова, припадал к земле и опять поднимался, несмотря
на тяжесть вериг, которые издавали сухой резкий звук, ударяясь о землю.
В дальнем углу залы, почти спрятавшись за отворенной дверью буфета, стояла
на коленях сгорбленная седая старушка. Соединив руки и подняв глаза к небу, она не плакала, но
молилась. Душа ее стремилась к богу, она просила его соединить ее с тою, кого она любила больше всего
на свете, и твердо надеялась, что это будет скоро.
Бабушка была уже в зале: сгорбившись и опершись
на спинку стула, она стояла у стенки и набожно
молилась; подле нее стоял папа. Он обернулся к нам и улыбнулся, заметив, как мы, заторопившись, прятали за спины приготовленные подарки и, стараясь быть незамеченными, остановились у самой двери. Весь эффект неожиданности,
на который мы рассчитывали, был потерян.
Сложив свои огромные руки
на груди, опустив голову и беспрестанно тяжело вздыхая, Гриша молча стоял перед иконами, потом с трудом опустился
на колени и стал
молиться.
Во время службы я прилично плакал, крестился и кланялся в землю, но не
молился в душе и был довольно хладнокровен; заботился о том, что новый полуфрачек, который
на меня надели, очень жал мне под мышками, думал о том, как бы не запачкать слишком панталон
на коленях, и украдкою делал наблюдения над всеми присутствовавшими.
Еще
помолишься о том, чтобы дал бог счастия всем, чтобы все были довольны и чтобы завтра была хорошая погода для гулянья, повернешься
на другой бок, мысли и мечты перепутаются, смешаются, и уснешь тихо, спокойно, еще с мокрым от слез лицом.
Всякое стеснение перед барином уже давно исчезло. Мужики приготавливались обедать. Одни мылись, молодые ребята купались в реке, другие прилаживали место для отдыха, развязывали мешочки с хлебом и оттыкали кувшинчики с квасом. Старик накрошил в чашку хлеба, размял его стеблем ложки, налил воды из брусницы, еще разрезал хлеба и, посыпав солью, стал
на восток
молиться.
Молились «о еже податися им целомудрию и плоду чрева
на пользу, о еже возвеселитися им видением сынов и дщерей».
Одно — вне ее присутствия, с доктором, курившим одну толстую папироску за другою и тушившим их о край полной пепельницы, с Долли и с князем, где шла речь об обеде, о политике, о болезни Марьи Петровны и где Левин вдруг
на минуту совершенно забывал, что происходило, и чувствовал себя точно проснувшимся, и другое настроение — в ее присутствии, у ее изголовья, где сердце хотело разорваться и всё не разрывалось от сострадания, и он не переставая
молился Богу.
— Но любовь ли это, друг мой? Искренно ли это? Положим, вы простили, вы прощаете… но имеем ли мы право действовать
на душу этого ангела? Он считает ее умершею. Он
молится за нее и просит Бога простить ее грехи… И так лучше. А тут что он будет думать?
Когда старик опять встал,
помолился и лег тут же под кустом, положив себе под изголовье травы, Левин сделал то же и, несмотря
на липких, упорных
на солнце мух и козявок, щекотавших его потное лицо и тело, заснул тотчас же и проснулся, только когда солнце зашло
на другую сторону куста и стало доставать его.
«Так же буду сердиться
на Ивана кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я
молюсь, и буду
молиться, — но жизнь моя теперь, вся моя жизнь, независимо от всего, что может случиться со мной, каждая минута ее — не только не бессмысленна, как была прежде, но имеет несомненный смысл добра, который я властен вложить в нее!»
Заметив тот особенный поиск Ласки, когда она прижималась вся к земле, как будто загребала большими шагами задними ногами и слегка раскрывала рот, Левин понял, что она тянула по дупелям, и, в душе
помолившись Богу, чтобы был успех, особенно
на первую птицу, подбежал к ней.
Арина Власьевна сидела
на низенькой скамеечке возле двери и только по временам уходила
молиться; несколько дней тому назад туалетное зеркальце выскользнуло у ней из рук и разбилось, а это она всегда считала худым предзнаменованием; сама Анфисушка ничего не умела сказать ей.
Поддерживая друг друга, идут они отяжелевшею походкой; приблизятся к ограде, припадут и станут
на колени, и долго и горько плачут, и долго и внимательно смотрят
на немой камень, под которым лежит их сын; поменяются коротким словом, пыль смахнут с камня да ветку елки поправят, и снова
молятся, и не могут покинуть это место, откуда им как будто ближе до их сына, до воспоминаний о нем…
Базаров ушел, а Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме,
на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки. Аркадий вспомнил Егоровну, и вздохнул, и пожелал ей царствия небесного… О себе он не
молился.
Монахи эти
молятся богу и пускают к себе дорожных людей
на отдых и
на ночлег.
— Как-то я остался ночевать у него, он проснулся рано утром, встал
на колени и долго
молился шепотом, задыхаясь, стуча кулаками в грудь свою. Кажется, даже до слез
молился… Уходят, слышите? Уходят!
Воронов нес портрет царя, Лялечкин — икону в золоченом окладе; шляпа-котелок, привязанная шнурком за пуговицу пиджака, тоже болталась
на груди его, он ее отталкивал иконой, а рядом с ним возвышалась лысая, в черных очках
на мертвом лице голова Ермолаева, он, должно быть, тоже пел или
молился, зеленоватая борода его тряслась.
— Дурочка! Что же: меня — в монастырь или в каторгу, а
на тебя — богу
молиться?
«Проси у бога прощения за то, что поднял руку
на меня, богоданную тебе мать!»
Молиться я должен был вслух, но я начал читать непотребные стихи.
Началась обедня, домашние певчие пели
на крылосе, Кирила Петрович сам подтягивал,
молился, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смирением поклонился в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о зиждителе храма сего.
Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду
на колена,
молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем
молюсь и о чем плачу; так меня и найдут.
Борис. Я один раз только и был у них с дядей. А то в церкви вижу,
на бульваре встречаемся. Ах, Кудряш, как она
молится, кабы ты посмотрел! Какая у ней
на лице улыбка ангельская, а от лица-то как будто светится.
Кабанова. Хитрость-то не великая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее; а то, видно,
на словах только. Ну, я Богу
молиться пойду; не мешайте мне.
Бывшие
на берегу офицеры с американского судна сказывали, что они ожидали уже услышать ночью с нашего фрегата пушечные выстрелы, извещающие о критическом положении судна, а английский миссионер говорил, что он
молился о нашем спасении.
Я смотрю
на него, что он такое говорит. Я попался: он не англичанин, я в гостях у американцев, а хвалю англичан. Сидевший напротив меня барон Крюднер закашлялся своим смехом. Но кто ж их разберет: говорят,
молятся, едят одинаково и одинаково ненавидят друг друга!
Пришли два якута и уселись у очага. Смотритель сидел еще минут пять, понюхал табаку, крякнул, потом стал
молиться и наконец укладываться. Он со стонами, как
на болезненный одр, ложился
на постель. «Господи, прости мне грешному! — со вздохом возопил он, протягиваясь. — Ох, Боже правый! ой-о-ох! ай!» — прибавил потом, перевертываясь
на другой бок и покрываясь одеялом. Долго еще слышались постепенно ослабевавшие вздохи и восклицания. Я поглядывал
на него и наконец сам заснул.
— И я тот твой бездельный поступок по благодушию своему прощаю! — вновь начал Фердыщенко, — а которое ты имение награбил, и то имение твое отписываю я, бригадир,
на себя. Ступай и
молись богу.
Одиноко сидел в своей пещере перед лампадою схимник и не сводил очей с святой книги. Уже много лет, как он затворился в своей пещере. Уже сделал себе и дощатый гроб, в который ложился спать вместо постели. Закрыл святой старец свою книгу и стал
молиться… Вдруг вбежал человек чудного, страшного вида. Изумился святой схимник в первый раз и отступил, увидев такого человека. Весь дрожал он, как осиновый лист; очи дико косились; страшный огонь пугливо сыпался из очей; дрожь наводило
на душу уродливое его лицо.
— Отец,
молись!
молись! — закричал он отчаянно, —
молись о погибшей душе! — и грянулся
на землю.
— Ну, теперь пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе бог небесное царство, добрая и прекрасная панночка, — думал он про себя. — Пусть тебе
на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною
помолишься за упокой души несчастной утопленницы!»
— Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену
на тело жесткую власяницу, день и ночь буду
молиться Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану спать! и все буду
молиться, все
молиться! И когда не снимет с меня милосердие Божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею в землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и умру; а все добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по мне панихиду.
«Какую свитку? у меня нет никакой свитки! я знать не знаю твоей свитки!» Тот, глядь, и ушел; только к вечеру, когда жид, заперши свою конуру и пересчитавши по сундукам деньги, накинул
на себя простыню и начал по-жидовски
молиться богу, — слышит шорох… глядь — во всех окнах повыставлялись свиные рыла…
Поминайте их
на молитве тако: спаси всех, Господи, за кого некому
помолиться, спаси и тех, кто не хочет тебе
молиться.